«Закрыв глаза, я слушаю Стамбул…»
Мы вернулись из города, где национальным костюмом местных жителей могла быть не феска и шаровары, а макинтош, зонтик и резиновые сапоги. Дождь отметил три из четырех дней нашего пребывания. Небо хмурилось, гремело, сверкало молниями в самые неудобные моменты наших пеших прогулок по узким улочкам старого города и широким площадям, которые там называются знакомым украинцам словом , а вовсе не из-за любви к ночным развлечениям и прогулкам по магазинам на Истикляле, мы не попали в старушку Ай-Софью и не увидели тысячелетние фрески на стенах, заботливо залепленных подручными грозного султана Мехмеда-Фатиха (Завоевателя). Дождь преградил нам путь в музей современного искусства, на площадь Эминеню, и к «Девичьей башне», на Принцевы острова и в район Фатих.
Зато дождливая атмосфера позволила ближе познакомиться с гастрономической культурой города, пообщаться с местными художниками и музыкантами, углубиться в порой не совсем безопасные кварталы района Бейолу и просто прочувствовать дух города, который не заключается в одних лишь бездушных камнях.
Дождь-перманентное состояние души жителей Стамбула. Именно поэтому город можно или любить или ненавидеть. Сложно свыкнуться с мыслью, что всего в пару сотен километров солнце светит ярко, не забегая за тучи. А в зимнем Стамбуле оно лишь дразнится и вредничает. Так что город смело можно зачислить в когорту плакс и нытиков, куда часто относят Петербург, Лондон или близкий мне Львов. Со столицей Западной Украины Стамбул схож своими узкими старыми улочками, полуразваленными старинными домами, изредка попадающимися на глаза интеллигентными старичками и ...сотнями тысяч котов. Только львовские коты жалкие и облезшие, в то время как стамбульские - толстые, самодовольные и величественные. По утрам владельцы лавочек и магазинов выносят на порог мисочки с хрустящим кормом, объедками и всяческими котячими вкусностями. Коты неспешно подходят и оценивают утреннее меню. Иногда собираются пестрые очереди усатых зверей всех мастей и величин, словно они выскочили из брюха кошки-матрешки: от маленьких несмелых котят до матерых котов-бандитов, о чем свидетельствуют порванные уши и прищуренный наглый взгляд.
Несомненно, пищу кошачьему желудку дают и владельцы всевозможных забегаловок и кафе. Уличная еда очень дешевая и в разы вкуснее нашей. Кушать ее можно без опасений за свой нежный желудок и драгоценную жизнь: гастрономические заведения регулярно проверяют компетентные органы, а владельцы кафе и столовых, помимо прибыли, слишком дорожат репутацией и уважением. На улицах сотни передвижных киоски с семитами (бубликами), пахлавой, жареными каштанами, печеной кукурузой, а в вечернее время - лотки, на которых горками лежат черные ракушки с вареными мидиями. Мидии не простые: их фаршируют пряным рисом и перед подачей поливают лимонным соком.
В маленьких столовках-забегаловках, которые можно найти, если нырнуть в боковые улицы от Истикляля (или же в любом другом нетуристическом районе), есть и мои любимые жареные овощи, баклажаны с мясом, кускус, рис, грибы. На сладкое мне понравился молочно-кисельный "тавук гёусю". За основу этого лакомства берут обыкновенную куриную грудку и варят в желатине, молоке и сахаре до состояния желе. Еда подается предельно свежей. Говорят, что вся залежавшаяся снедь не проходит повторную обработку и не способствует ухудшению пищеварения доверчивых и наивных граждан, а выставляется на улице к радости бомжей, пьяниц и котов.От дождя вечером можно спрятаться под крышами стамбульских клубов и баров. Они не прячутся по подвалам и цокольным этажам, а гордо занимают верхние этажи, крыши, мансарды и чердаки. Несомненно, существуют и их более «приземленные» сородичи, но самые известные и популярные среди хипстерской молодежи и просто любителей хорошей музыки, гордо смотрят свысока. Впрочем, атмосфера и публика ни чем не отличается от нашей, лишь только речь иная.
Разговоры и знакомства в темных, порой дымных помещениях, если язык не помеха, заводятся легко и непринужденно: те же мысли, мечты, устремления и интересы. За неполные четыре дня я успела завести знакомство с влюбленной в Петербург художницей Аде, которая напомнила мне Патти Смит с фотокарточек 70-ых годов, вокалистом психоделической группы Муратом и художником по видео-арту Эртемом. Все это благодаря случайным встречам, знакомствам и стечению обстоятельств.
Стамбул удивительный город: пестрый (не смотря на дождь), самобытный и контрастный. Испокон веков в нем живут греки, турки, евреи, армяне. Благодаря последним двум национальностям в Османской империи появились банки и началось книгопечатание. Армяне так же ответственны за изготовление некоторых музыкальных инструментов. Целые династии мастерили скрипки, барабаны и тарелки для барабанных установок. Всемирно известные "Себиан" и "Зилжиан" изготовлялись одноименными армянскими стамбульскими семействами.
Что до социальной прослойки, то тут на улицах можно встретить вполне интеллигентных коренных стамбульцев, чьи бабушки и дедушки еще помнили, как ходил узкоколейный трамвайчик на Истикляле не в экскурсионных целях. Но по большей части в лавках и на улице здесь заправляют люди в штанах "Аддидас" и кожанках, чьи предки, если не они сами, пасли овец во внутренней Анатолии и слушали душевные песни на сазе.
Женщины на улице попадаются редко, часто, они носят цветные платки, поэтому заслуживают от истинно светских турок ироничное прозвище «капалы» («закрытая»). Во дворах можно нередко увидеть столы, за которыми в обеденный перерыв сидят сурового вида мужчины, курят и неспешно попивают чай из маленьких грушевидных стаканов.
Архитектура столь же эклектична: от железобетонные уродцы соседствуют со старинными домами, украшенными деревянными резными балконами и причудливыми окнами. В них ведут старые , кованные железом, двери. Они поддаются не с первого раза, тяжело кряхтят и ворчат. Двери открывают вид на мир, описанный у Орхана Памука или Ахмета Расима – внутренности парадного с именными табличками жильцов и вьющейся вверх лестницей, где спрятались стамбульские квартиры.
Все же от суетливых и шумных улиц, темных кварталов и домов лучше всего удрать по улице, которая бежит сверху от древней башни Галата и стремительно впадает в залив Золотой Рог. Над заливом возвышается мост – тезка башни. Мост от места веселья и развлечений Бейолу до тихого района Фатих, с пышными мечетями, древними подземными водохранилищами, шумными базарами и кварталами, где женщины закрывают лицо. На мосту стоят рыбками, мчит трамвай и машины. Самое место остановится, услышать крики чаек, к которым приплетаются голоса торговцев рыбой, загадать желание и продолжить свой путь.
Зато дождливая атмосфера позволила ближе познакомиться с гастрономической культурой города, пообщаться с местными художниками и музыкантами, углубиться в порой не совсем безопасные кварталы района Бейолу и просто прочувствовать дух города, который не заключается в одних лишь бездушных камнях.
Дождь-перманентное состояние души жителей Стамбула. Именно поэтому город можно или любить или ненавидеть. Сложно свыкнуться с мыслью, что всего в пару сотен километров солнце светит ярко, не забегая за тучи. А в зимнем Стамбуле оно лишь дразнится и вредничает. Так что город смело можно зачислить в когорту плакс и нытиков, куда часто относят Петербург, Лондон или близкий мне Львов. Со столицей Западной Украины Стамбул схож своими узкими старыми улочками, полуразваленными старинными домами, изредка попадающимися на глаза интеллигентными старичками и ...сотнями тысяч котов. Только львовские коты жалкие и облезшие, в то время как стамбульские - толстые, самодовольные и величественные. По утрам владельцы лавочек и магазинов выносят на порог мисочки с хрустящим кормом, объедками и всяческими котячими вкусностями. Коты неспешно подходят и оценивают утреннее меню. Иногда собираются пестрые очереди усатых зверей всех мастей и величин, словно они выскочили из брюха кошки-матрешки: от маленьких несмелых котят до матерых котов-бандитов, о чем свидетельствуют порванные уши и прищуренный наглый взгляд.
Несомненно, пищу кошачьему желудку дают и владельцы всевозможных забегаловок и кафе. Уличная еда очень дешевая и в разы вкуснее нашей. Кушать ее можно без опасений за свой нежный желудок и драгоценную жизнь: гастрономические заведения регулярно проверяют компетентные органы, а владельцы кафе и столовых, помимо прибыли, слишком дорожат репутацией и уважением. На улицах сотни передвижных киоски с семитами (бубликами), пахлавой, жареными каштанами, печеной кукурузой, а в вечернее время - лотки, на которых горками лежат черные ракушки с вареными мидиями. Мидии не простые: их фаршируют пряным рисом и перед подачей поливают лимонным соком.
В маленьких столовках-забегаловках, которые можно найти, если нырнуть в боковые улицы от Истикляля (или же в любом другом нетуристическом районе), есть и мои любимые жареные овощи, баклажаны с мясом, кускус, рис, грибы. На сладкое мне понравился молочно-кисельный "тавук гёусю". За основу этого лакомства берут обыкновенную куриную грудку и варят в желатине, молоке и сахаре до состояния желе. Еда подается предельно свежей. Говорят, что вся залежавшаяся снедь не проходит повторную обработку и не способствует ухудшению пищеварения доверчивых и наивных граждан, а выставляется на улице к радости бомжей, пьяниц и котов.От дождя вечером можно спрятаться под крышами стамбульских клубов и баров. Они не прячутся по подвалам и цокольным этажам, а гордо занимают верхние этажи, крыши, мансарды и чердаки. Несомненно, существуют и их более «приземленные» сородичи, но самые известные и популярные среди хипстерской молодежи и просто любителей хорошей музыки, гордо смотрят свысока. Впрочем, атмосфера и публика ни чем не отличается от нашей, лишь только речь иная.
Разговоры и знакомства в темных, порой дымных помещениях, если язык не помеха, заводятся легко и непринужденно: те же мысли, мечты, устремления и интересы. За неполные четыре дня я успела завести знакомство с влюбленной в Петербург художницей Аде, которая напомнила мне Патти Смит с фотокарточек 70-ых годов, вокалистом психоделической группы Муратом и художником по видео-арту Эртемом. Все это благодаря случайным встречам, знакомствам и стечению обстоятельств.
Стамбул удивительный город: пестрый (не смотря на дождь), самобытный и контрастный. Испокон веков в нем живут греки, турки, евреи, армяне. Благодаря последним двум национальностям в Османской империи появились банки и началось книгопечатание. Армяне так же ответственны за изготовление некоторых музыкальных инструментов. Целые династии мастерили скрипки, барабаны и тарелки для барабанных установок. Всемирно известные "Себиан" и "Зилжиан" изготовлялись одноименными армянскими стамбульскими семействами.
Что до социальной прослойки, то тут на улицах можно встретить вполне интеллигентных коренных стамбульцев, чьи бабушки и дедушки еще помнили, как ходил узкоколейный трамвайчик на Истикляле не в экскурсионных целях. Но по большей части в лавках и на улице здесь заправляют люди в штанах "Аддидас" и кожанках, чьи предки, если не они сами, пасли овец во внутренней Анатолии и слушали душевные песни на сазе.
Женщины на улице попадаются редко, часто, они носят цветные платки, поэтому заслуживают от истинно светских турок ироничное прозвище «капалы» («закрытая»). Во дворах можно нередко увидеть столы, за которыми в обеденный перерыв сидят сурового вида мужчины, курят и неспешно попивают чай из маленьких грушевидных стаканов.
Архитектура столь же эклектична: от железобетонные уродцы соседствуют со старинными домами, украшенными деревянными резными балконами и причудливыми окнами. В них ведут старые , кованные железом, двери. Они поддаются не с первого раза, тяжело кряхтят и ворчат. Двери открывают вид на мир, описанный у Орхана Памука или Ахмета Расима – внутренности парадного с именными табличками жильцов и вьющейся вверх лестницей, где спрятались стамбульские квартиры.
Все же от суетливых и шумных улиц, темных кварталов и домов лучше всего удрать по улице, которая бежит сверху от древней башни Галата и стремительно впадает в залив Золотой Рог. Над заливом возвышается мост – тезка башни. Мост от места веселья и развлечений Бейолу до тихого района Фатих, с пышными мечетями, древними подземными водохранилищами, шумными базарами и кварталами, где женщины закрывают лицо. На мосту стоят рыбками, мчит трамвай и машины. Самое место остановится, услышать крики чаек, к которым приплетаются голоса торговцев рыбой, загадать желание и продолжить свой путь.
amused
Хотя никакая я, конечно, не королева (то, что в детстве меня одноклассники принцесской обзывали - не в счет!), а обычный офисный планктон . Короной там и не пахнет, а если и пахнет, то только потому, что психушка по мне плачет. Ну, в общем, вы меня поняли. И так как я - самый что ни на есть планктон и менеджер среднего звена, меня все кому лень и не лень по разным делам припахивают. Ну и тут на днях один такой коллега решил меня припахать по своему обыкновению тесты делать (ну это такие ништяки всякие халявные от нашей компании, по факту - бесплатный образец продукции, который делается в целях проверки новых шаблонов стилей). Мне хоть и было страшно лень, но так как я ко всему прочему ещё и бесхребетная тварь божья, отказать не смогла и пошла делать тесты на наш сайтик прекрасный. Надо было найти стиль "принцессы" и сваять парочку-другую всяческой хуйни к 8 марта. Делать не хотелось, поэтому я беспрестанно повторяла "сволочьсволочьсволочь" в адрес того самого коллеги, что меня работой нагрузил. А сама параллельно набрала CTRL+F, быстро-мимолетно набрала пальцами "принц...", чтобы быстро найти требующийся шаблон среди миллионов подобных, и нажала Enter.